«Посадить вонючего хохла». Украинец Дмитрий Балог получил 25 лет за поджоги — сам он говорил, что на него повесили все диверсии в Домодедово

«Да кому вы вообще нужны, скажите, Балог? С чего вообще им это делать? Ну для чего?» — перебивает судья 2-го Западного окружного военного суда, когда обвиняемый — украинец Дмитрий Балог — снова начинает говорить о пытках после задержания.

На прения 5 мая, во время которых и разгорелся спор, обвиняемый в диверсиях по заданию ЛСР 39-летний уроженец Херсонской области принес толстую папку бумаг с перечислением всех нарушений в деле и насилия со стороны силовиков. По его словам, сотрудники ФСБ избивали его, били током и угрожали его родным — в том числе живущим в Украине. Судья же настаивает, что силовикам незачем было продолжать давить на Балога, раз уж тот во всем признался сразу после задержания.

— Какая логика, зачем к вам применять насилие, угрожать, если вы уже признательные показания дали? — недоумевает он.

— Чтобы я не стал отрицать? — предполагает Балог.

— Зачем? Чтобы что? Ну отрицаете вы, и дальше что? Ваше право! На что это влияет?

— Ну так было! Нет у меня ответа!

— Я спрашиваю, на что это влияет. Вы понимаете вопрос? Вы, если дали признательные показания, потом их подтверждаете. Зачем вам все угрожают и угрожают, применяют насилие, в отношении ваших родственников, которые находятся на Украине, обещают применить насилие и так далее?! Говорят, что наркотики подбросят? Вы понимаете вообще, какие заявления вы даете? Не то что о превышении, а о серьезных преступлениях, тяжких преступлениях!

— Конечно, ваша честь! Потому что все это в самом деле было со мной!

Судья напоминает, что жена Балога на допросе ничего не говорила об угрозах. Тот парирует: ее тоже запугали, поэтому в ее показаниях «вообще другая реальность».

Затем судья перечислил четверых адвокатов, которые представляли Балога на следствии, пока он не нашел защитника по соглашению. Подсудимый утверждает, что все они помогали обвинению, а сам он даже жаловался на них в адвокатскую палату Подмосковья, но там нарушений в их работе не нашли.

— Палата тоже, что ли, в сговоре? — смеется судья.

— Никто не хочет разбираться. Никому не интересно это.

— То есть, по вашей логике, адвокаты заинтересованы?

— Ну да, посадить вонючего хохла, как любят выражаться…

— Кто, адвокаты?

— Да, адвокаты в том числе, конечно! И куда я ни пишу, никто не хочет ничем заниматься.

Балога обвиняют в участии в диверсионном и террористическом сообществах, участии в террористической организации, терактах, диверсиях и госизмене.

В прениях прокурор запросил для украинца 27,5 лет лишения свободы.

Сам Балог, которого изначально арестовали по нетяжелой статье об уничтожении имущества — за поджог KIA Cerato с буквой Z на заднем стекле, вину не признает ни по одному из эпизодов. Он считает, что следователь и оперативники просто решили повесить на него все диверсии, произошедшие в Домодедово за пару лет.

Задержание и пытки

Дмитрий Балог переехал в Россию из Украины в 2014 году, в Одессе у него осталась дочь от первого брака. Первые несколько лет он жил и работал в Магадане, там же познакомился со своей будущей женой, у пары родился ребенок. В 2022 году семья перебралась в Домодедово, где Балог сначала арендовал небольшой магазин разливного пива, а затем устроился работать шофером и развозил по домам сотрудников местного предприятия, рассказывал «Медиазоне» его брат Николай.

Балога задержали в его квартире 9 февраля 2024 года. За день до этого неподалеку от его дома сгорел автомобиль KIA Cerato. Машина принадлежала Дмитрию Червякову, который вместе с двумя братьями воюет против Украины.

Уже 11 февраля Балог дал признательные показания. В них он сознавался в поджоге не только машины Червякова, но и релейных шкафов, трансформатора на вышке сотовой связи и четырех автобусов МВД на ведомственной стоянке. Отказаться от этих показаний и рассказать о пытках Балог решился только 31 июля.

К тому моменту у него действительно сменились четыре адвоката по назначению. Пока соглашение с украинцем не заключила защитница Лилиана Акивис-Шаумян, родственники Балога даже не знали, где он находится. Его жена лишь сообщила брату Дмитрия, что он задержан, но жив и здоров, а после прекратила общение — и с родственниками, и с мужем.

Сам Балог говорил, что нанять адвоката ему помог сокамерник, который проникся его историей и сам оплатил ему защитника.

31 июля 2024 года, уже вместе с Акивис-Шаумян, Балог рассказал следователю о пытках. После задержания, говорил мужчина, его отвезли в отдел МВД по Домодедово, где неизвестный сотрудник ФСБ избивал и душил его. По словам Балога, ему связывали руки за спиной, разжимали ладони и терли о них какие-то предметы.

«Садился на мою голову сотрудник примерно три раза, последний раз мою руку обработали каким-то жгучим жидким веществом, — рассказывал Балог. — В этот же день мне вставляли ватную палочку в ротовую полость, проверяли мое лицо на следы волосяного горения. Он же угрожал моей 16-летней дочери, проживающей в Одессе, изнасилованием, насилием моей матери, проживающей в Николаевской области».

Позже он добавил, что силовики угрожали и его нынешней семье: обещали подкинуть его жене наркотики, а дочь отправить в детдом. Балог просил взять их под госзащиту.

На следующий день после задержания пытки продолжились. Мужчину завели в кабинет, где его ждали двое сотрудников московского УФСБ. Один из них, утверждает Балог, бил его ладонью в ухо и по затылку, попутно нанося удары шокером в пах.

Только после этого Балога отправили в ИВС. Там его осмотрели медики, но никаких травм и повреждений не зафиксировали, а сам Балог рассказывать о пытках побоялся. Адвокат Акивис-Шаумян в разговоре с «Медиазоной» отмечала, что результаты медосмотра уже после отправки украинца в СИЗО неизвестны, но она полагает, что травмы не выявили и тогда.

3 апреля в Мещанский суд на продление ареста Балога конвоировали сотрудники ФСБ; по словам мужчины, ему надели на голову мешок, который примотали скотчем к его же коленям, и всю дорогу били. После этой поездки он решил не рассказывать о пытках и послушно подтверждал вину на каждом допросе и при проверке показаний на месте — именно это позже и вызвало возмущение судьи.

Сам Балог объяснял свое долгое молчание еще и тем, что в Каширском СИЗО жалобы заключенных часто оборачивались для них побоями и карцером. К тому же, говорил украинец, избивавшие его сотрудники ФСБ несколько раз приезжали к нему в изолятор и на продления ареста, чтобы продемонстрировать: он все еще в опасности.

Признание и доказательства

По словам Балога, признательные показания сразу после задержания он писал под диктовку избивавших его силовиков, от которых разило алкоголем. Украинец говорит, что они же не давали ему есть и заставляли заучивать выдуманную сотрудниками ФСБ версию событий.

На последующих допросах следователь — Балог уверен, что тот знал о пытках, — добавлял в протоколы все новые детали, а украинец со всем соглашался.

Судя по речи прокурора в прениях, именно на этих показаниях и строится все обвинение. Гособвинитель при этом отмечал, что ни у самого подсудимого, ни у его адвокатов никаких замечаний во время следствия не было. Тем не менее заявления украинца о пытках позже все же проверили, но СК возбуждать дело отказался.

Помимо признаний и видео со следственных экспериментов, обвинение ссылалось и на вещдоки, найденные в квартире Балога. Среди них, например, «пиротехнические изделия» и «петарда» с присоединенной к ней «клеммой». При этом сами эксперты признали, что пиротехника была бытовой.

Прокурор упомянул об этом лишь вскользь, зато уделил огромное внимание сообщениям и файлам, которые, как утверждает обвинение, нашли в айфоне и макбуке Балога.

Так, на ноутбуке оперативники нашли анкету с сайта легиона «Свобода России». По версии следствия, подсудимый заполнил ее — и зачем-то сохранил документ у себя. Балог в своей речи указывал на абсурдность таких действий.

«То, что заполняешь на сайте, остается на сайте. Зачем держать анкету в компьютере, если ты ее заполнил на сайте? Я не понимаю, какой логики придерживались сотрудники, приписывая мне эту анкету в неизвестно откуда взятом компьютере», — говорил он.

Балог настаивает, что силовики также сфабриковали его переписки в телеграме и по электронной почте: ее адрес, по словам украинца, отличается от его настоящего на один символ. Эти переписки прокурор зачитывал полностью.

Картина из этих сообщений складывается следующая: Балог жил в Магадане, но хотел помочь родной стране. Решив, что в таком далеком регионе не найти подходящих целей для диверсий, он переехал в Домодедово.

Балог начал общаться с представителем легиона «Свобода России» по имени Руслан. Судя по переписке, украинец сам придумывал акции, например, поджоги релейных шкафов или трансформаторов, а Руслан их согласовывал. Ему же Балог отправлял видеоотчеты.

Однако на акции уходило много денег и времени. Руслан же, как следует из материалов дела, покрывал лишь расходы на подготовку: переводил по 20-30 тысяч рублей, и то после многократных напоминаний. Тогда Балог начал искать деньги на новые диверсии у других украинских проектов.

Так, прокурор зачитал письмо от его имени в организацию «АРМIЯ SOS»: «Уже сотрудничаю с легионом, но присутствуют проблемы с финансированием. Плюс я не поддерживаю некоторые задачи, которые ставит мне куратор. Они направлены против людей, а я хочу сражаться с системой и армией. У меня есть смелость и потенциал, но нет элементарного оружия для выполнения боевых задач. Не самые продуктивные, удобные и безопасные варианты сражения с режимом [предлагает куратор]. Помогите, пожалуйста, мне внести хоть какую-то лепту для остановки этого безумия».

Похожее письмо, по версии обвинения, Балог отправил украинскому блогеру «Апостолу», который платит россиянам за помощь ВСУ: «Здравствуйте, если я найду еще интересные объекты, сможете ли вы помочь финансово? Мне много чего нужно для подготовки, потом поделюсь видео с результатами».

Оба этих запроса, как утверждается в материалах дела, так и остались без ответа.

Несколько длинных писем были адресованы экс-советнику офиса президента Украины Алексею Арестовичу. В них автор рассказывал о своих диверсиях и жаловался, что накопил больше трех миллионов рублей долгов, потому что забросил работу ради поджогов.

«Сейчас банки начинают злиться, скоро начнутся суды и скандалы дома. С легионом и подобными делами я стою на паузе, нужно вести разговор по долгам. Так как я смотрю почти все видео в ютубе с вашим участием, осмелился предложить вам сотрудничество, если, конечно, у вас есть возможность», — говорилось в одном из писем.

Суд и последнее слово

Дело против Балога в декабре прошлого года начал рассматривать 2-й Западный окружной военный суд в Москве. Во время процесса интересы подсудимого снова представляла адвокат по назначению.

Балог настаивает, что все доказательства против него сфальсифицированы, а версия обвинения в принципе противоречит его убеждениям.

На прениях он рассказал, что еще в 2006 году погранслужба Украины расторгла с ним контракт из-за невыполнения приказов. С тех пор, говорил Балог, военным он не доверяет. Политический курс Украины его тоже не устраивал, поэтому он и покинул страну — и рисковать жизнью за чуждую ему идеологию никогда бы не стал. «Этот пикантный момент следователь утаил в обвинительном заключении», — говорил Балог.

Он снова напомнил, что признательные показания дал только из-за обрушившейся на него «волны садизма и национализма» силовиков.

«Осознав уровень их истерии и безнаказанности, опасаясь за своих родных и свою жизнь, я понял, что единственно верное решение — согласиться на самооговор и выполнить все условия преступников в погонах. Под диктовку до поздней ночи я писал их сценарий преступлений и эффектные явки с повинной, говорил заученный текст на камеру телефона», — объяснял он в прениях.

Балог уверен, что оперативники ФСБ задержали его только из-за украинского паспорта, когда искали поджигателя машины с буквой Z. Силовики, по его мнению, рассчитывали найти при обыске что-то запрещенное, а когда не удалось, подкинули в его рабочую «Газель» шевроны ВСУ.

В обвинительное заключение эти шевроны, впрочем, не попали. Но Балог уверен, что именно они стали предлогом для дальнейшей проверки, после которой на него решили «повесить» все нераскрытые диверсии в Домодедовском округе.

Законность исследования его техники тоже вызывает вопросы, подчеркивал мужчина. По его словам, хотя в протоколах обыска говорится, что он добровольно сообщил пароли от телефона и ноутбука, на самом деле его вынудили сделать это под пытками. А значит, переписки, фотографии мест преступлений и анкету легиона «Свобода России» могли загрузить туда уже после изъятия — в момент, когда это было удобно следствию.

Он также обращал внимание, что в материалах дела не указаны серийные номера двух айфонов и ноутбука, поэтому неясно, действительно ли это его техника.

«В одном документе указано, что телефон изъяли у меня дома, в другом — что при личном досмотре. Ни там, ни там этот телефон официально не обнаружен. Одним словом, позорище. Мне стыдно за такое разгильдяйство при фальсификации. И самое жуткое, что такой бардак пропустил в суд надзорный орган, вместо того чтобы привлечь сотрудников за служебные преступления», — объяснял Балог в прениях.

Наконец, по словам мужчины, даже описание его перемещений при поджогах выглядит неправдоподобно. Он утверждает, что 26 мая 2022 года, когда были подожжены релейные шкафы, он не мог преодолеть за несколько утренних часов 47 километров, хотя следователи при описании маршрута Балога и ссылаются на местонахождение его мобильного.

Упоминал он и множество других мелких нестыковок вроде описания предмета, которым разбили стекло у KIA: в материалах сначала упоминалась «красная монтировка», затем — «фомка», потом — «лом». В итоге этот предмет и вовсе стал «неустановленным».

«Следователь не смог до конца избавиться от взаимозависимостей сюжетного домысла, поэтому событийный вакуум ему приходилось дополнять легким полетом фантазии», — говорил Балог.

В своем выступлении он несколько раз называл силовиков «преступниками в погонах», за что получал предупреждения от судьи.

Подводя итог, Балог попросил суд его оправдать: «Обыск ничего не дал, на моем лице следов открытого огня не обнаружилось, а сотрудники, имея личную неприязнь к выходцам из Украины, возбужденные национализмом и крепким алкоголем, не имея законных доказательств, выбили из меня показания пытками».

После этого прокурор в ответной реплике попросил суд при приговоре учесть отягчающее обстоятельство: политическую ненависть.

19 мая Дмитрий Балог выступил с последним словом. Он сказал, что уголовное дело помогло ему избавится от «фальшивых друзей», которые вычеркнули его из жизни, «столкнувшись с националистическими домыслами обвинения». Свою супругу в выступлении он назвал «бывшей».

Балог сказал, что в заключении он «отдохнул от ежедневных скачек» и переосмыслил свою жизнь, а «очищающая тишина карцера» помогла ему понять, кто он и для чего живет.

«Я был словно существо, обросшее сталактитами накопившихся проблем, болезней, комплексов и моральных травм, уходящих корнями далеко в детство. Жесткий прием, пытки, моральное уничтожение было подобно удару с разбега об стену, благодаря чему все наросты с меня разлетелись вдребезги — и во мне пробудилось понимание, что нужно жить не вопреки, а для создания нового», — объяснил подсудимый. Одним из проявлений своей трансформации он назвал переход на сыроедение.

От оценки своей невиновности Балог воздержался, но работу обвинения сравнил с работой плохого сотрудника отдела документооборота в частной компании, которого бы за «такой бардак погнали бы драным веником».

«Для меня это не наказание, для меня это возможность развиваться, так как наказывать меня за чужие поступки смешно, и я готов к такому веселью. Я в любом случае доживу до освобождения, а если точнее, до освобождения тела, так как мой разум подневолить не получилось и не получится. И я живу с благодарностью за все, чего и всем желаю», — закончил он свое выступление.

Через три часа судья приговорил Балога к 25 годам заключения. Первые 5 лет он должен будет провести в тюрьме. Суд также удовлетворил иск МВД на 5 120 939 рублей.

Редакторы: Мария Климова, Анна Павлова