Иллюстрация: Мария Толстова / Медиазона
С началом войны с Украиной в российских регионах по указанию из Кремля начали открываться патриотические выставки, посвященные погибшим — материал для этих выставок набирался достаточно быстро.
В распоряжение «Медиазоны» попали документы по подготовке одной из таких экспозиций, которая с помпой открылась осенью 2023 года, но к концу 2025-го пришла в полное забвение.
Мы решили внимательно изучить эту экспозицию, чтобы понять, о чем власти готовы говорить, когда речь заходит о гибели военных, о чем умалчивают и о чем могут случайно проболтаться.
Выставку «Герои земли сургутской», посвященную погибшим на войне с Украиной жителям ХМАО, открывали с помпой. На церемонии 10 октября 2023 года в Сургутском краеведческом музее выступали разнообразные чиновники: глава города Андрей Филатов, военный комиссар Андрей Калядин, настоятель храма в честь великомученика Георгия Победоносца протоиерей Антоний Исаков. А еще — Ольга Волкова, мать рядового Михаила Волкова, который погиб спустя две с половиной недели после начала вторжения в Изюмском районе Харьковской области. «[Выставка] действительно необходима нам, матерям, что наши дети не забыты, что действительно они совершили подвиг по защите нашего государства», — сказала она.
Сыну Ольги Волковой на выставке был посвящен плакат с фотографией и лапидарной биографией: «Волков Михаил Олегович. 1999-2022. Участник специальной военной операции. Рядовой, старший водитель, заряжающий расчета. Награды: орден Мужества. Погиб при выполнении боевого задания 12 марта 2022 года». Всего к выставке собрали 61 такой портрет.
Кроме этого, в выставочном зале установили выкрашенную в цвета Георгиевской ленты объемную букву Z высотой примерно в полтора метра, на которой написали «Zвуки памяти». Это была задумка местного отделения «Единой России», которое изготовило к выставке глиняные колокольчики. На открытии выставки родственники погибших крепили эти колокольчики к букве Z.
«Это социальный проект, направленный на то, чтобы объединить женщин, у которых произошло горе, — говорится в аннотации, подготовленной секретарем отделения Аленой Соловьевой. — Чтобы они могли прийти, поделиться, просто познакомиться друг с другом, провести время, чтобы они не находились дома одни, чтобы они понимали, что живут в социуме».
Как рассказал «Медиазоне» человек, участвовавший в организации выставки, инициатива исходила лично от главы города Андрея Филатова — сотрудники музея заметно нервничали во время подготовки и ругали администрацию. Сначала выставку вообще планировалось провести втихую, но ближе к открытию было решено все же анонсировать мероприятие и позвать журналистов.
Куратор «Героев земли сургутской» — заведующая центром патриотического воспитания музея Наталья Аркадова — отказалась от разговора, объяснив, что это был проект городской администрации. Однако в распоряжение «Медиазоны» попали документы, связанные с подготовкой к выставке. И они проливают свет на механизмы, по которым работает мемориальная российская пропаганда.
Корпус документов, оказавшийся в распоряжении «Медиазоны», довольно разнообразен: методические рекомендации Минкульта, приказы региональных и городских властей, сценарии церемонии открытия, сметы, часть внутренней переписки сотрудников музея, прижизненные фотографии экспонируемых, эскизы плакатов, профессиональная съемка с Чернореченского кладбища, где похоронены многие из них. Но главное — во внутренних документах содержатся подробные биографические справки обо всех ее участниках, которые собрали на основе данных военкоматов и опросов родственников. В общем, работа была проделана впечатляющая.
«За каждым из этих портретов — целая жизнь, безвременно оборванная войной, и подвиг, совершенный ради спасения боевых товарищей и родной страны», — такими словами, согласно сценарию от сентября 2023 года, должен был открывать выставку ведущий. Однако в самой экспозиции «целая жизнь» для 61 «героя земли сургутской» сводилась к самым базовым фактам: ФИО, годы жизни, место службы, награды и стандартная концовка — «погиб при выполнении боевого задания» с точной датой гибели.
В служебных документах биографии участников выставки куда богаче — и «Медиазона» решила обобщить все эти данные на одной инфографике. Эти данные были проверены по поименному списку погибших, который мы собираем вместе с «Русской службой Би-би-си» и командой волонтеров, а также по внутренним документам «ЧВК Вагнера».
Многие детали жизни «героев земли сургутской» позволяют предположить, почему выставку поначалу не очень хотели открывать масштабно, а биографии в итоге представили столь лаконично. Среди документов есть такое письмо:
«Добрый день, Ксения Олеговна! Работая со списками для проекта "Герои России" выяснилось, что некоторые бойцы ЧВК "Вагнер" были призваны на Специальную военную операцию из мест лишения свободы, где отбывали наказание за совершенные преступления. Данная информация есть в свободном доступе в интернете и это может вызвать негативную реакцию общественности. Список с биографиями прилагаю».
Например, в справке о погибшем Александре Ковязине говорится, что он окончил школу №8, обучился на слесаря в профессиональном училище №2, состоял в кадетском казачьем корпусе, в 2009-2010 годах проходил срочную службу, работал в «Сургутнефтегазе», и «был трудолюбивым, заботливым сыном и отцом, надежным товарищем». Затем получил условный срок за кражу, а в июле 2022 года его отправили в колонию на три года за избиение пьяной сожительницы — он попал в сургутскую ИК-11 строгого режима, откуда и завербовался на войну. Всего из этой колонии, по данным «Медиазоны», завербовались четверо героев выставки, еще пятеро — из тюменской ИК-2. В справке уточняется, что 33-летний Ковязин заключил контракт в ноябре 2022 года, а погиб 7 февраля под Бахмутом, не пробыв на войне и полугода. У него остался сын 2012 года рождения.
На выставке почти ничего из этого о Ковязине не сообщается. Как и про еще 11 бойцов «ЧВК Вагнера», которые были завербованы из колоний.
Михаилу Волкову, мать которого выступала на открытии выставки, к началу вторжения в Украину был 21 год. Подробную биографическую справку составляли его родители, и в ней говорится, что юноша был активным членом военно-патриотического объединения «Стрижи», а после окончания Тюменского индустриального университета решил пройти срочную службу в армии — его призвали в декабре 2021 года, он попал в в/ч №91704 в Клинцах приграничной Брянской области.
На просьбу объяснить, как срочник оказался на войне в Украине, его мать Ольга сказала: «Можно я отвечать на этот вопрос не буду?» Издание Insider еще в августе 2022 года публиковало выдержки из жалоб в военную прокуратуру, в которых родственники 17 срочников из этой части утверждали, что солдат заставляли подписать контракты: «Наши сыновья были призваны осенью 2021 года в вооруженные силы РФ, в город Клинцы Брянской области, после принятия присяги распределены в в/ч 91704 села Займище, Клинцовский район, Брянской области. 12 февраля 2022 года были направлены в командировку на полевые учения в Белгородскую область, с 24 февраля 2022 года со многими потеряна связь, и до настоящего времени мы не знаем местонахождение наших сыновей».
Однако о том, что Волков стал срочником всего за несколько месяцев до войны, невозможно догадаться из той краткой справки, которой музейщики снабдили мольберт с его портретом — там лишь говорится, что он погиб 12 марта 2022 года.
Людмила Шагрова, мать мобилизованного в 28 лет Ивана, рассказывает, что он получил ранение челюсти, когда попал в засаду. «Ему раздробило обе щеки, он вышел к своим, ребята говорят, он мог только махать руками, потому что у него рот был разбит», — говорит она.
Ивана сначала положили в полевой госпиталь, а потом перевезли в московский, имени Бурденко. «Нам позвонили и сказали, что все нормально, сейчас его покормят, и будет все хорошо. Но что-то пошло не так, видно, неправильно поставили трахеостому. Как нам сказали врачи — якобы в полевых условиях неправильно установили, но мы так не думаем. Мы думаем, скорее всего, покормили не туда и трубка полетела: его положили в обычное отделение челюстно-лицевое, даже не в реанимацию, он был в сознании, написал наши телефоны, а после кормежки задохнулся, его реанимировали. Он пришел в сознание, но пока в лифте его поднимали, он опять потерял сознание, и реанимировали его только спустя 14 или 15 минут, мозг умер», — говорит она.
Братья Георгий и Николай Георгиши родились с разницей в 10 лет — в 1981 и 1991 годах. Старший погиб 7 января 2023 года, пережив младшего на две недели. На выставке они предстают как «добровольцы "ЧВК Вагнера"». Однако на войну они попали из тюменской ИК-2, где оказались после приговора по делу о покушении на распространение наркотиков: старшему в 2016 году назначили 12 лет и три месяца, младшему — 11 лет и 11 месяцев.
«Там подстава хорошая была, младший сын жил в Локосово, у него жена была, ребенок. Хорошо подставили, старший сын туда приехал с Красноселькупа, и получилось что он в той же машине был, и все, подставили», — неопределенно рассказывает их мать Любовь.
Вместе с такими неприглядными деталями из выставочных биографий вымылись даже безобидные факты: где эти военные учились или работали, были ли у них жены и дети, что они увлекались голубиным спортом или освоили несколько специальностей, и что 35 человек с выставки похоронены на одном Чернореченском кладбище. Там весной 2025 года запустили масштабную программу благоустройства: планируется обновить обновить здание крематория, установить теплые туалеты и устроить новую Аллею славы.
Перед государством, как говорит исследовательницы памяти Екатерина Климова, еще после Великой Отечественной войны стояла дилемма: нужно ли подчеркивать цену войны, делать акцент на потерях, или же сконцентрироваться на героическом нарративе и не говорить о масштабах жертв.
«Официальная советская память скорее делала выбор в пользу второго — как мы знаем, даже цифра в 27 миллионов была не сразу озвучена, а потери систематически приуменьшались», — говорит Климова.
Впрочем, она не исключает, что когда-то политика властей по этому вопросу кардинально изменится, и они начнут подчеркивать «цену войны и того, что они, вероятно, попытаются продать как победу». В любом случае, отношение властей уже меняется: в первые месяцы войны суды заставляли местные СМИ удалять страницы, где были перечислены жители, погибшие в Украине.
Как считает Михаил Габович, историк и социолог, профессор постсоветских исследований Майнцского университета, это произошло, во-первых, из-за развития информационных технологий, а во-вторых — потому что, в отличие от Афганской и двух Чеченских войн, в случае с Украиной после 2022 года государство заинтересовано в пропаганде вооруженного конфликта и мобилизации населения.
Габович при этом не видит ничего необычного в том, что мемориализация началась до окончания войны: точно так же поступали и в Советском союзе во времена ВОВ, когда существовала Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, но в ее деятельности участвовали и военные с инициативными советскими служащими.
«У центральной власти всегда была возможность это пресечь, — напоминает историк. — И это стало происходить: в Ленинграде были закрыты музеи и мемориальные комплексы, а в других городах люди чувствовали себя посвободней».
При этом то, что вошло в канон памяти о ВОВ — празднование 9 мая, встречи ветеранов и так далее, — было придумано «на местах» еще в 40-50-е годы и позаимствовано государством. «Эти практики меняют государственный репертуар изнутри. Например, создатели "Бессмертного полка" говорили, что, по традиции, руководство страны принимает парад, глядя сверху с мавзолея на ветеранов, а мы хотим индивидуализировать память и сделать так, чтобы все были равны. С одной стороны, государство попыталось взять его под контроль, и в какой-то мере ему это удалось — хотя до сих пор есть активисты движения, которые считают, что они не солдаты Путина. Но в результате Путин уже не только стоит на мавзолее, а приходит с портретом своего отца», — отмечает он.
Ничего нового российские власти пока не придумали и в том, что касается форм мемориализации. «Попытки связать чью-то трагедию с собственным опытом осуществляется через интерфейс лица — это стандартная ситуация. Почему они это делают — люди гибнут, в публичном пространстве это особо не обсуждается, но это надо архивировать», — рассуждает полный профессор кафедры антропологии и кафедры славянских языков и литератур Принстонского университета Сергей Ушакин.
Он вспоминает, что после непопулярных Афганской и Чеченских войн, к которым у государства не было однозначного отношения, издавались Книги памяти с фотографиями и справками о погибших военных. При этом, говорит Ушакин, данные, которые предоставляли родственники, в этих книгах сильно редактировались — как и в случае с «Героями земли сургутской».
«Я нашел черновики, то, что матери писали, — рассказывает историк. — Любопытно, в черновиках было более советское: мой сын Иван Козлов осуществлял братскую помощь афганскому народу в его революции и так далее… в финальном варианте это все исчезает».
Однако, хотя сами по себе фотографии мало кого трогают, лица как интерфейс могут сработать по-разному, если приняты какие-то дизайнерские решения: в одном случае, вспоминает Ушакин, в барнаульском музее рядом с портретами поставили свечки.
«Меняется абсолютно тональность, ты из обыкновенного посетителя оказываешься в ситуации, когда можно свечку зажечь, другое восприятие формирует другое отношение, — говорит он. — А так можно все сделать и никто не приходит, получается вариант парада — вы стойте и восхищайтесь. Или как в церкви: надо отстоять службу, а мы вам покажем. Но это патетическая версия патриотизма, а есть же локальные: вот этот парень местный, я с ним в футбол играл».
Все ученые сходятся в том, что со временем политика мемориализации этой конкретной войны поменяется. Во-первых, ее можно будет иначе осмыслить и появятся другие формы, как это было с гусарской поэзией об Отечественной войне 1812 года, лейтенантской прозой ВОВ или песнями об Афганистане.
Во-вторых, так или иначе изменится статус участников войны: «В случае с Афганской и Чеченскими войнами все начиналось с низовых объединений, и по мере того, как ветераны стали занимать социально-значимые позиции — губернаторы, бизнесмены — все это стало приобретать государственно-значимую легитимность. Ветеран становится главой администрации и уже в этом качестве подписывает — давайте профинансируем музей», — рассуждает Габович.
Так или иначе, государственная память неизбежно будет конфликтовать с памятью вернакулярной — той, которая сформируется из впечатлений непосредственных участников войны, их родственников и близких, очевидцев.
В случаях, когда речь идет о способах мемориализации близких, формы могут быть даже достаточно экстравагантными: к примеру, на сайте сургутской косметологической клиники New Face в октябре 2025 года появилось сообщение о том, что родные погибшего в Украине в 19 лет Никиты Новикова решили запустить в память о нем бренд косметики NikitA. В линейку входят кремы, лосьоны, скрабы, мыло и гели.
Там же приводится краткая биография Новикова, написанная от первого лица: молодой человек интересовался историей, рукопашным боем, стрельбой и метанием ножей. «Моя мечта была стать военным, меня вдохновляло военное дело», — говорится в тексте. Уточняется, что молодой человек был призван на срочную службу в 2020 году, через полгода заключил контракт и воевал в Украине с самого начала вторжения, а погиб 30 июня 2022 года.
По мнению Ушакина, два этих подхода никак не сходятся, потому что у государства логика работает на длительную перспективу, а простым людям важно помнить о конкретном погибшем человеке, которого они знали.
«Вопрос, как власти будут взаимодействовать с тем, что у людей есть конкретный опыт войны — например у тех, кто в Белгороде под обстрелом, или ушел мобилизованным, кто пошел воевать добровольцем или контрактником, их семьи, которые потеряли и потеряют еще своих близких. Насколько вообще будет возможным озвучивать альтернативные версии?» — рассуждает Климова.
Медаль «Проект W 42174» вручалась бойцам «ЧВК Вагнера», завербованным в колониях, так что здесь организаторы выставки невольно выдали больше информации о «добровольце», чем собирались
Габович рассказывает, что после Второй мировой на освобожденных из-под оккупации территориях школьников заставляли писать сочинения об их опыте жизни — и тем, чьи рассказы не соответствовали советскому нарративу, ставили низкие оценки и требовали переписывать работы. Сейчас, по его мнению, такой задачи перед государством стоять не будет.
Спустя несколько недель после того, как выставка «Герои земли сургутской» открылась в краеведческом музее, началось ее триумфальное шествие по другим площадкам региона.
Мольберты с плакатами и буквой Z сначала перевезли в сургутский парк «Россия — моя история», позже еще по несколько недель портреты выставляли в двух вузах и одном колледже. Так, 1 марта 2024 года они добрались до культурно-спортивного комплекса местного пединститута. На этой церемонии открытия были чиновники рангом пониже. Вел ее студент Толеген Такиев.
«Мы в принципе вспоминали историю России, — рассказывает он. — Ее героев и подвиги, читали стихотворения, был представлен творческий номер, выступали не последние люди Сургута, например, Олег Михайлович Лапин, говорили о героях, которые и сейчас находятся на передовой и защищают нашу страну. Очень много было сильных эмоций, дошло даже до того, что когда читали стихотворение, девочке от эмоционального перенапряжения прямо стало плохо, у нее по-моему был обморок даже».
С лета 2024 года мольберты с портретами хранились — но не выставлялись — в Краеведческом музее. Выставка перешла в цифровой формат: на отдельной странице сайта Краеведческого музея собрали портреты погибших сургутян с именем, фамилией, годами жизни и гибели, и минимальной биографией. Единственный сопроводительный текст на странице гласил: «С 2023 года Сургутский краеведческий музей реализует выставочный проект "ГЕРОИ ЗЕМЛИ СУРГУТСКОЙ". Проект подготовлен по инициативе Администрации города Сургута в целях увековечивания памяти героев, погибших во время исполнения воинского долга при проведении специальной военной операции».
Архивная копия сайта Сургутского краеведческого музея (январь 2025 года)
Вирутальное собрание постоянно пополнялось, и к январю 2025 года на сайте было выставлено 157 портретов. По данным из поименного списка потерь, 19 из них были заключенными, что, конечно, никак не было отражено на цифровых плакатах. Однако с начала 2025 года плакаты исчезли, и вместо них появилась надпись «Страница в доработке».
Знакомый с работой выставки собеседник «Медиазоны» рассказывает, что местные жители начали обращаться в городскую администрацию по поводу цифровой выставки: где-то была указана неверная информация, где-то забыли включить фамилию. Музей оказался «между молотом и наковальней»: надо отчитываться о работе проекта, не пополняя виртуальный музей. Тогда, со слов источника, было решено сделать вид, что страница «в доработке».
Сотрудница Центра патриотического воспитания при музее сообщила «Медиазоне», что плакаты теперь хранятся в администрации города, а когда выставка запустится вновь — она не знает. Это зависит от городских властей: «Мы действовали под их руководством. Идея была их, наш дизайнер сделал макеты».
Пока же страницу «Героев земли сургутской» вовсе удалили с сайта: вместо надписи про «доработку» появляется «ошибка 404».
На конец 2025 года в поименном списке потерь российской армии — 1452 погибших из Ханты-Манскийского автономного округа.
Редактор: Максим Литаврин
«Медиазона» в тяжелом положении — мы так и не восстановили довоенный уровень пожертвований. Сейчас наша цель — 7 500 подписок с иностранных карт. Сохранить «Медиазону» можете только вы, наши читатели.
Помочь Медиазоне